Форум, посвященный вопросам воспитания детей и подростков. Рассматривается роль наказаний в воспитательном процессе, включая физические и телесные методы наказаний, такие как порка ремнем и розгами, постановка на горох, наказание крапивой.

- Ежевичкин, - Нинель вздохнула, - на тебя у меня последняя надежда, - последовал ещё один вздох – горестнее прежнего.

Я поднял на неё взгляд удивления смешанного с восхищением. Удивления из-за того, что она чуть ли не впервые за все семь с лишним лет учёбы в одном классе, правильно произнесла мою фамилию: обычно она достаточно презрительно называла меня «Ежоворукавичкиным» из-за того, что меня воспитывала мама, которая была очень строгой. И не только по отношению ко мне. Ну что, скажите, пожалуйста, общего между ежевикой и ежом? А тем более, с ежовыми рукавицами, в которых, как казалось многим моим одноклассникам и одноклассницам, знавшим мою маму, она меня держала? Ничего ведь! Так зачем же было меня так называть? А восхищения из-за того, что я восхищался ею уже не первый год. И не только я, конечно: она действительно была очень красивой девушкой. А кем был я, чтобы рассчитывать хоть на какой-то шанс на дружбу с ней? Я ничем не выделялся: ни особыми успехами в учёбе, ни внешностью, ни какими-то спортивными достижениями, ни чем-либо ещё - самый заурядный тихоня-троечник, да ещё при этом и с внешностью ботана-отличника. Впрочем, нет - кое в чём я всё-таки выделялся. Но это «кое-что» казалось мне такой мелочью, по сравнению с её привлекательностью, что я не смел даже заговаривать с ней первым.

- Ты же вроде в компах здорово «волокёшь»? – продолжила свой монолог она.

- Я не просто «волоку», я очень многое умею, - я не смог сдержаться и не похвалить перед ней себя любимого, хоть и не понимал, к чему она клонит: может быть ей нужна консультация какая-нибудь, заменить или отапгрейдить какое-нибудь «железо», поставить какую-нибудь прожку или просто почистить от вирусов? Неужели она позовёт меня к себе домой?

- Сегодня суббота - знаешь, что мне сегодня будет, если отец узнает, что я опять прогуляла школу на этой неделе и не раз? – Нинель снова вздохнула.

- Поругает? – скромно предположил я, хотя мне самому за прогулы предстояло бы от матери другое.

- Он ещё в прошлую субботу меня предупредил, что за прогулы больше ругать не будет, - она опять вздохнула – на этот раз очень тяжело, после чего достаточно резко произнесла всего лишь одно короткое слово: «Розги!»

- Что? – я подумал, что ослышался, хотя слово это Нинель произнесла отчётливо, да и с чем его можно было спутать? Не с «мозги» же, которые многие родители любят «выносить», если она уже сказала о том, что ругать не будут.

- Высечет розгами. По голой попе, - она произнесла это гораздо тише, чем говорила перед этим, почти шёпотом, и в её глазах появились слёзы. – А я к этому не привыкла.

О том, что она с родителями живёт не в многоквартирном доме, а в коттеджном посёлке, я знал, хоть и никогда не бывал у неё в гостях, поэтому не сомневался в том, что там деревья, с которых можно нарезать прутьев.

- Может, только грозится? – произнёс я, с трудом сглотнув слюну после того, как представил себе её лежащей кверху изящной голой попкой.

- Если мой отец что-то обещает, то всегда исполняет - и не только приятное, - опять последовал тяжкий вздох со слезами в глазах. – Розги это очень больно? Намного больнее, чем ремнём?

- Не знаю, - пробормотал я, совершенно растерявшись и от её уверенности в том, что её ждут именно розги, и от того, что неужели её попка знакома с ремнём, если она пытается сравнить, и от того, что меня самого розгами никогда не наказывали.

- Тебя твоя мама никогда не секла розгами? – слёзы в глазах Нинель исчезли, а появилось крайнее удивление.

- Нет, только ремнём, - не посмел соврать я, покраснев при этом признании. От чего покраснев: от того, что мать меня никогда не порола розгами, или от того, что порола ремнём, то ли от того, что порола она, в общем-то, не очень больно – кричал я больше «для порядка», чем действительно от боли, а больше ругала, я не понял сам.

- Вот и я тоже не знаю, - она вновь вздохнула.

- И… И что я могу сделать? – искренне не понял я, вспомнив то, с чего она начала этот разговор.

- Ну что здесь непонятного? – Нинель опять понизила голос до заговорщического шёпота. – Ты же у нас хакер?

Слово «хакер» было произнесено ею с таким уважительным придыханием, что я почувствовал себя «на седьмом небе» от мысли о том, что она меня хотя бы за что-то уважает, а не презирает, а она продолжила свою мысль. - Сможешь взломать мой электронный дневник?

Что я мог ответить? Ничего, кроме молчаливого кивка в знак согласия.

- Ты как насчёт того, чтобы немного погулять? Ну, часов в пять, скажем, встретимся на центральной площади? – Нинель заметно повеселела от одного только моего кивка.

- Конечно! – на такое я даже и не рассчитывал, это не было даже моей последней надеждой.

Оказавшись дома я, пользуясь отсутствием матери и не помня себя от счастья, в первую очередь занялся дневником Нинель: я не только удалил оттуда записи о прогулах, о чём она просила, но и поставил ей несколько пятёрок, которых там было, прямо скажем, немного.

На центральной площади я оказался намного раньше пяти часов и, время от времени с нетерпением поглядывая на часы в смартфоне, ждал её. Вот уже и пять, а Нинель всё нет. Я успокоил себя слышанным где-то «точным фактом» о том, что девушки всегда опаздывают на свидание. Было уже почти шесть, когда смартфон зазвенел в моей руке – звонила она:

- Ежоворукавичкин, ты – идиот! – ошарашила меня Нинель первыми же своими словами. – На кой чёрт ты мне пятёрок наставил столько, сколько у меня отродясь не было?! Нарочно, чтобы отец догадался, что здесь что-то не так?! Ты – полный идиот! Думаешь, я такого идиота под розгами покрывать стану?!

Её гневная тирада была прервана услышанным мной сердитым мужским голосом:

- Хватит по телефону болтать: розги для тебя уже готовы, готовь жопу! – после чего связь разъединилась, перезванивать я не решился.

Домой я явился в расстроенных чувствах, и там меня ждал ещё один сюрприз:

- Думаешь, как обычно, сегодня лёгким ремешком отделаться? – гневно спросила мать, продемонстрировав то, что она держала в руке. Это был пластмассовый прут для управления жалюзи.